Чип ведет свою ауди так, словно она на автопилоте. Притормаживает, когда салон наполняется красным, и отпускает на зеленом, пока его мысли продолжают навязчиво вертеться вокруг дел компании, проблем компании, сотрудников компании. Он вдруг понимает, что его за последние пару лет непозволительно сильно засосала операционка, и он, вместо того, чтобы мягко отойти в сторону наслаждается загруженностью. Хотя в моменте раздражен тем, что не может сконцентрироваться на том, куда едет, пока не передумает все мысли, о последнем зуме.
Он не замечает, как проезжает указатель на Френшэм. Точнее, в том то и дело, что замечает. В последнюю секунду. И тут же, ожидаемо, выныривает из бесконечного потока раскручивания множества вероятностей того, что он должен сделать дальше и какое решение принять. Относительно нового проекта, а не поворота на Френшэм. Но указатель как камушек, случайно попавший в ботинок, пока от него не избавишься, невозможно думать ни о чем другом.
Это все странно. Френшэм у него ассоциировался исключительно с Иштваном и с его домом в пригороде. Наверное, это просто совпадение. Сколько лет уже прошло? Пять? Может он вообще давно продал там недвижимость? Кто знает? Ладно, Лэнгфорд бы знал, даже при условии, что они не общаются.
Офигеть, уже почти пять лет. Он не думал, что время пролетит так быстро, если думать об этом как о пласте в несколько лет. По факту, иногда казалось, что течет оно ужасно медленно. Но каждый раз его идиотская карточная привязанность испарялась ровно в тот момент, когда в игру вступало абсолютно не карточное упрямство. Спор есть спор. Чип любит побеждать.
Они не то чтобы вовсе не пересекались. Лэнгфорд пару раз видел его издалека (иногда думал, что видит издалека и очень сильно блять надеялся, что это ублюдище не решило провернуть ту же фишку, что после смерти Тамаса. Все новое ведь хорошо забытое старое?), но сам не приближался. Пару раз отправлял ему что-то в дорогих черных коробках, чтобы спровоцировать разумеется, но тот тоже держался. Мудила.
Пока он думал обо всем этом, машина уже выскочила из шумного города на тихое шоссе, обрамленное с двух сторон посадками.
- Блять. - многозначительно обреченно реагирует на все это Чип. Надо бы притормозить и развернуться. Он знает, что не разворачивается, потому что Колесница хочет, чтобы он продолжал ехать вперед. Теперь он чувствует ее и понимает предельно ясно - общее намерение, без мелких деталей. Еще бы она сообщил нахуя ему тащиться в сраный Френшэм посреди ночи, было бы вообще замечательно. Оставалось только надеяться, что где-то там живет кто-то или что-то, что поможет ему разрешить ситуацию со сраным Джонсоном и отбросить главную проблему текущего дня.
В темном салоне тихо играет радио. Чип вдруг видит какую-то тень, словно кто-то решил перебежать дорогу, но этот кто-то был не вполне материальным. Он не успел рассмотреть. Случается то, что не случается с ним, как с Колесницей, приблизительно никогда. Он дергает руль, на мгновение теряя контроль над машиной, она дергается и вылетает на обочину, Чип краем уха слышит как начинает хрустеть грунт под колесами, или ему только кажется. Кровь уже колотится в ушах, он резко давит на тормоз, когда в свете фар оказывается клубок из фигур в пыли. Машина резко замирает не больше, чем в метре от них, ремень безопасности неприятно врезается в грудную клетку поверх футболки. Ладно хоть подушка безопасности не взорвалась ему в лицо.
Существо сверху, иначе как именно “существо” он эту хуйню обозначить не может, поднимает башку и смотрит на фары. Или на Чипа пялящегося на него (?) из тачки. Он не понимает, что это такое. Из одного глаза у хуйни что-то течет. Под хуйней человекообразная фигура. Лэнгфорду не над было даже бросать взгляд, он бы узнал его из миллионов, из миллиардов, почувствовал бы. Чувствует присутствие Башни и сейчас. Теперь он знает, зачем Колесница притащила его сюда, но почему она молчит именно сейчас, он не понимает. Понадобилась бы знаете ли какая-нибудь подсказка.
Адреналин пропитывает его до кончиков пальцев, замерших на руле. Он начинает как-то совершенно неуклюже клацать по кнопке с застрявшим ремнем безопасности:
- Сука, сука, сука, - отстегнутый, наконец-то, ремень с шуршанием втягивается в панель у его плеча. Чип так же неуклюже (да что происходит то?) выбирается из машины. Существо, видимо сочтя Лэнгфорда недостаточно интересным, возвращается к Иштвану. Чип уже успевает немного набрать скорость и с разбегу бьет тварь по морде ногой. Она, оглушенная, с каким-то непонятным звуком отваливается набок, и Чип про нее на несколько секунд забывает.
С первого взгляда - все плохо. Все просто пиздец как хуево, потому что Беше уже бледный как труп в канаве. И грязный как черт, но это уже более привычное его состояние. Лэнгфорд не понимает, почему тот не управляет своей ебучей кровью, не заставляет ее втягиваться обратно в его ебучие раны. От него воняет тварью, обоссаным переулком, спиртом, когда Чип быстро опускается на корточки и хватает его за ледяную челюсть:
- Эй, не смей блять сдыхать тут при мне. - выдвигает ультиматум. Вообще-то, они так не договаривались. Тот факт, что они вообще никак не договаривались за сотню с хреном лет, сейчас можно и опустить.
Чип знает, что технически он проиграл спор. Он подумает об этом позже. Когда риск остаться без этих споров на всю оставшуюся жизнь немного попустит. Риск ему нравится, с общим возбуждением привычно прокатывается по нему. Ему не нравятся условия, на которых он получает свою дозу. Он краем глаза ловит движение начавшей шевелиться твари, прикрытой поросшей травой с обочины. Приходится сунуть руки под Иштвана, неприятно стесать костяшки о песок, напрячь ноги и корпус, поднять его.
- Ты вообще не жрал что ли? - тот легче, чем он помнит, как будто бы. Чип болтает, потому что, признаться, немного нервничает. Ему бы бросить Иштвана и разобраться с той хероборой в траве, но Иштван, кажется, несколько ближе к тому, чтобы отбросить коньки, чем хотелось бы Лэнгфорду прямо сейчас. Он тащит его к машине, и облокачивает о заднюю дверь, придерживая одной рукой, пока открывает переднюю. Успевает зажать рычаг и откатить сидение назад, освобождая больше места, успевает втолкнуть на это сидение Беше, когда он понимает, что тварь таки очухалась и, покачиваясь, двигается к ним. Чипу кажется, что когда он на нее смотрит, пространство по краям его зрения искажается. Это так удивительно. И немного укачивает. Но нет, сначала откачать этого ублюдка, потом разобраться с неведомой хуйней. Откуда он вообще взялась? Кто-то из карт породил? Иштван в очередной раз разродился? Лэнгфорд бы не сильно удивился, если бы его же отродье захотело откусить ему ебало.
Чип чуть прикрывает дверь, и когда тварь приближается, резко ее распахивает. Тварь врезается головой в стекло с разбегу, оно со звоном бьется, глухо осыпается в песок. Пока тварь дезориентирована, он наклоняется, запихивает ноги Иштвана внутрь и захлопывает дверь, осыпая его стекольной крошкой. Придется как-нибудь пережить.
Упавшая на обочину тварь хватает его за ногу прежде, чем он успевает двинуться, чтобы обойти машину. Он отбрыкивается от нее, придерживаясь за крышу, и оставляет в ее лапах ботинок. Смешно, что у него даже нет ничего, что он мог бы использовать против нее. Есть пистолет в бардачке, но пока он за ним лезет, она уже снова вернется в строй. Поэтому он бежит без одного ботинка вокруг тачки. Между прочим, хороший блять она отхватила ботинок.
Он падает на водительское сидение, захлопывает дверь и тут же сдает назад. Педали под носком ощущаются несколько фактурнее.
Уже поднявшаяся на ноги тварь, сует свою мерзкую башку в разбитое окно со стороны Иштвана, но застревает в оконном проеме, тащится за движущейся машиной и отлетает, когда Чип выезжает обратно на дорогу и немного разворачивается. Он еще чуть-чуть отъезжает назад, чтобы она оказалась перед тачкой, давит на газ и сбивает ее. Чувствует и удар о капот, и то, как колеса передавливают ее как кочку на дороге.
- Это что блять за нахуй такое было?! - Когда они мерно и с ветерком катятся дальше по шоссе, он матерится скорее не от возмущения, а от того, что запыхался. И немного от того, что блядский Иштван продолжает активно помирать на его пассажирском сидении. В экстренной ситуации его мозги начинают работать на скорости х3. Чип довольно быстро оценивает, что до дома Иштвана во Фрэшнеме ближе всего. И что отлить ему своей крови прямо сейчас, несмотря на его состояние, он не может. После таких манипуляций ни один из них не будет способен вести машину. Он заводит руку на заднее сидение, тащит оттуда свой джемпер, комкает одной рукой и прижимает к животу Беше.
- Прижми блять. - Может надо было бы еще пристегнуть ремень, но на это у него не было времени.
За все эту невероятную уйму лет он далеко не в первый раз подлавливает Иштвана при смерти, ни единожды он и сам находился в подобном состоянии. Но, если честно, сегодня почему-то ощущалось иначе. Он и не задумывался, насколько на самом деле стал полагаться на карту в экстренных ситуациях. На то, что Колесница в конечном итоге ему поможет и подскажет, а сейчас она как будто дала сбой в самый неподходящий момент. И он естественно недоумевает. И естественно злится. Периодически он бросает короткие взгляды на Иштвана, хорошенько обдуваемого встречным ветром сквозь разбитое окно, наверное, чтобы убедиться, что он еще не сдох.
Чип паркуется как попало у дома в лесу. Скорее просто подъезжает максимально близко ко входу и тормозит. Выпрыгивает из ауди и, сделав пару шагов, скидывает второй ботинок по дороге, потому что в одном как-то не особо удобно. Иштвана из машины приходится натурально выколупывать. Он даже не понимает в полной мере характер его травм. Да, что-то рваное на животе, кажется на плече, возможно, есть что-то еще. Ему приходится снова опустить его на ноги и придерживать рукой и боком рядом с дверью, пока он шарится в горшке в поисках ключа. Внутри дома темно, и у него заняты руки, чтобы включать свет, но он все еще ориентируется почти как у себя. Даже спустя пять лет, а может и больше, он помнит все слишком хорошо.
Он сгружает его на кожаный диван в ближайшей комнате с кучей растений и небольшим камином. Наконец-то включает свет, чтобы оценить ущерб в полной мере. Чувствует, как хлюпает на животе собственная футболка, пропитавшаяся кровью.
Иштван на фоне коричневой кожи дивана выглядит как лист А4. Ткань на его плече пропиталась бурым. Чип убирает свой скомканный, испорченный в хлам джемпер от его живота, чтоб встретиться с глубокой рваной раной. Возможно, он только что видел его кишки. Действовать, очевидно, надо было быстро. Он не думает, что у него есть время на промывание раны или на то, чтобы искать набор первой помощи. Чип оглядывается, пока не видит в одном из горшков миниатюрный секатор. Острым концом он режет себе внешнюю сторону предплечья и то ли от опыта, то ли от адреналина практически не ощущает боли. Обволакивающую руку пелену крови он сцеживает Иштвану в рот, опустившись рядом с диваном на колени.
- Глотай - поделиться многим он все равно не может. Отключиться самому - непозволительная роскошь. Но даже это должно помочь ублюдку не откинуться в ближайшие пару минут. У него ведь сто процентов должна быть где-то заначка в доме?
Порез на руке уже затягивается тонкой корочкой, когда он бежит на кухню и распахивает красный холодильник. На дверце осталось несколько ампул, на полке валяется словно погрызенная шавками Аделаиды донорский пакет, наполненный где-то на треть.
Чип сгребает из холодильника найденное. Греть некогда. Но ничего, пусть сука такая жрет холодное. В кармане брюк вибрирует телефон, о существовании которого он вообще забыл. Пока Чип ищет какую-нибудь тару, тот перестает звонить. Он находит какой-то ковшик и сцеживает туда остатки из донорского пакета, разбивает ампулы о край и сливает их содержимое туда же.
- Кушать подано, - оповещает он Иштвана, когда возвращается с ковшиком к его дивану. По большей мере, чтобы убедиться, что тот еще не помер и как-то отреагирует.
Снова звонит телефон, Чип вытаскивает его из кармана, включает громкую связь и швыряет его на диван рядом с телом.
- Что? - рявкает Лэнгфорд и откуда-то из-под жопы Иштвана слышится голос Лахлана:
- Ты просил набрать, если старик Джонсон сдастся!
Чип молча открывает Иштвану рот и льет туда содержимое ковшика. С другой стороны трубки разливается молчание на несколько секунд.
- И? - не выдерживает Лэнгфорд.
- Мы выиграли, можем начинать застройку в июне, - Лахлан видимо ожидал от него большего энтузиазма в ответ. Когда Чип не отвечает, он говорит снова:
- Ты не один?
Чип отбрасывает пустой ковшик на пол и ждёт, пока чудовище оживет.
- Как ты догадался? Отправь к Джонсону юристов, пусть подписывают бумажки. Обсудим завтра, я занят. Сбрось сам, я на громкой. - Звонок тут же прерывается послушным Лахланом.
С Джонсоном они ебались несколько месяцев и это несомненно победа, но тут было дело поважнее.
