Если вкратце

США, Северная Каролина
1813 - родился
1820 - умер дед, Рой Лэнгфорд
1825 - умерла мать, Элен Лэнгфорд

США, Массачуссетс

1830-1835 - учился в Гарварде

США, Северная Каролина

1835 - грабанул отца, сбежал из дома

Англия, Лондон

1836 - вступил в Лондонское Географическое Сообщество

Африка

1836-1838 - экспедиция по реке Нигер и ее притокам с братьями Лендерами

Англия, Лондон

1839-1840 - ничего интересного, кроме эпидемии холеры

Африка

1841-1842 - экспедиция к дельте реки Нигер с братьями Лендерами

Англия, Лондон

1843 - купил особняк в Челси, вел светскую жизнь

Австралия

1844-1845 - экспедиция вглубь континента с Чарльзом Стертом

Англия, Лондон

1846 - светская жизнь в Лондоне, подготовка к следующей экспедиции

Австралия

1847-1848 - вторая экспедиция с Чарльзом Стертом

Англия, Лондон

май 1850 - приезжает Ричард Лэнгфорд
июнь 1850 - умирает Ричард Лэнгфорд
август 1850 - убивает Тамаса Барнабаша, становится Колесницей

США, Северная Каролина

сентябрь-октябрь 1850 - убивает Логана Лэнгфорда, сжигает фамильный особняк, получает в собственность табачную плантацию, нанимает управляющего вместо себя

Англия, Лондон

декабрь 1850 - стряхивает пыль со своего особняка в Челси

1851 - конфликтует с Церковью Отрешенных, дружит с Церковью Длани

1852-2018 - участвует в экспедициях в Южной Америке. К концу 40х вкладывается в строительный бизнес. К концу 19 века продает табачный бизнес и концентрируется на недвижимости

1813-1820 (0-7 лет)
Он вырос в Северной Каролине. В огромном белом особняке с колоннами посреди зеленого аккуратно выстриженного лабиринта насаждений, где господские дети (читай - они с братом) в ус обычно не дуют. В стране шла очередная война, но его в то время такое волновало очень мало. Ему бы пошкодить, даже не в особняке, а где-нибудь за домом в окружении раскидистых дубов, где целый персональный лес. Под окрики черной няньки в кружевном белом переднике, заботящейся то ли  о том, чтобы беснующиеся наследнички не свернули себе шеи на прогулке, то ли о том, что количество волос, свалившихся с их голов, обыкновенно приравнивалось к количеству черных, которые сгинут в подвале господина Лэнгфорда.
Господин Логан Лэнгфорд владеет самой крупной табачной плантацией в штате. Чипа не посвящают до поры до времени. Он знает, потому что от рабов вечно воняет табаком. Даже от Мо, няньки, хотя она работает только в доме.
Чипу совершенно это не интересно. Они с братом, Ричардом, живут в своем собственном мире. Он учится сидеть в седле и стрелять по бутылкам, кажется, до того, как учится читать. Под хриплый хохот деда. Под его байки о далекой Британии, где-то за океаном, где живут другие Лэнгфорды. Не такие крутые, как они, разумеется. Или, может быть, уже не живут. Британские Лэнгфорды Чипу представляются какими-то мифическими персонажами. Про каких-то там таротов, кровососов и лунные стаи он запоминает очень смутно, в формате сказок. Про двух братьев, которых рассорила злая ведьма, и вот один из них, наверное, сгинул, а второй - его прапрапра… оказался за океаном. Никакой нечисти, да? Разве тебе плохо здесь живется, Чип?
Чипу действительно живется, в целом, не дурно.
1820-1830 (7-17 лет)
Дед умер и хорошо бы от старости. Дед умер так, словно его убило чудовище из его же сказок, а Чипу сказали - "такое случается, мальчик". Он ходит в школу, обучается грамоте. Без деда стало, конечно, не так задорно. Чип скучает по семейным байкам, но они вместе с хриплым смехом выветриваются из памяти скорее, чем хотелось бы. Чип еще несколько раз пытался припомнить, но мать, хватающуюся за серебряный крестик, развести на такие рассказы сложно. Отца, слышавшего все байки еще от его деда, развести еще сложнее. Об этом говорить, оказывается, не принято в их семье. О переселении их ветки в начале 18 века, о разрыве отношений. Чем старше становится Чип, тем больше вопросов у него возникает. Особенно после того, как умирает мать. Чипу двенадцать, куда более осознанный возраст, чем семь. Ее растерзанный труп годами не выходит из его головы.
В убийстве обвинили, разумеется, местных Чероки. Дикарей. Что-то подсказывало Чипу, что дело не в индейцах. Какого черта лысого за последние лет сто практически ни один член его семьи не умер естественной смертью? Это злой рок? Проклятье? Что?
Его подозрения подогревает Ричард. Он старше, он больше знает и больше помнит из рассказов деда. Ричард рассказывает ему детали на грани вымысла, Чип как будто бы уверен, что половина из этого - наглое вранье. Кто знает?
Ричард начинает чаще проводить время с отцом. Тот активно посвящает его в дела плантации, готовит преемника. Чип успевает перечитать половину домашней библиотеки и облазить все владения Лэнгфордов с лупой. Вместе с тем осознать, что на месте ему в целом не сидится.  Провести свой век на плантации - ад.
1830-1835 (17-22 года)
В первый раз он со скандалом сбегает в Университет. Гарвард. В Северный штат! Кошмар. Домашнее образование его не прельщало, местячковые колледжи даже в больших городах Северной Каролины - тоже. Душа жаждала приключений, так сказать. И обучения. И разузнать чуть больше об этих идиотах-северянах, которые ничего не понимают в рабочей силе. Сверить показания с тем, что пишут в большинстве южных газет.
Он до сих пор не знает, какой из аргументов подействовал на отца больше: «разбираясь в политике и экономике, я принесу больше пользы, чем разбираясь в конском навозе» или «глаза б твои меня не видели», или «я обязательно вернусь, чтобы жениться». Может, все одновременно.
Чип впервые покидает дом надолго в том же году, что Чероки насильно переселяют в резервации. Его дорога, однако, "дорогой слез" не стала. Так или иначе, он получает приличное высшее образование. А вместе с высшим образованием взгляды, которые все кардинальнее начинают расходиться со взглядами отца и брата. В течение года они обмениваются письмами, которые со временем все больше начинают походить на агрессивные памфлеты. Когда в 31-м происходит восстание в Виргинии, Чип не отвечает на письмо отца. Он теперь вроде как поддерживает антирабовладельческие настроения и тайно надеется, что в его доме если восстание и начнется, то с пожилой Мо.
На севере он впервые чувствует вкус свободы, необремененный извечной перспективой провести жизнь на одном месте. Когда обучение подходит к концу, ему хочется двигаться дальше, а не возвращаться назад.
Он все же оказывается в родительском доме, чтобы окончательно убедиться: и невеста, подобранная отцом, ему не всралась; и плантация, и вообще - тут все настолько знакомо, что тошно. Чип чувствует, что Северная Каролина обвилась вокруг его шеи цепкими пальцами и душит, вжимая в пуховую подушку.
Во второй раз он сбегает из дома без скандалов. Преимущественно потому, что втихаря обчищает сейф и через пару дней оказывается на корабле, плывущем в Лондон.
1836-1848 (22-35 лет)
Англия не то чтобы принимает его с распростертыми объятиями вот прямо с порога. То есть с грязного, вонючего порта. Чип арендует комнаты в приличном районе, заводит пару новых знакомых и слово за слово оказываетс в свеженьком Лондонском Географическом Обществе. Ему сложно отказаться от новых авантюр, поэтому довольно скоро он оказывается одним из членов экспедиции братьев Лендеров. Если отец и собирался искать его, то удачи с тем, чтобы найти его у неизведанных берегов реки Нигер и ее притоков.
Чип проводит в экспедиции два года, убежденный, что выжил в не особо то дружелюбных джунглях чудом, чисто на энтузиазме. Он видит как его новых друзей уносит лихорадка, жрут крокодилы, ядовитые насекомые, племена, не настроенные знакомиться с чужеземцами. Учится тому, что иногда лучше выстрелить первым. Учится выживать в ужасающих условиях. Чип чувствует, что подсел. На адреналин, сраную реку, неизведанные территории.
Ему кажется, что он возвращается в Лондон другим человеком. Как минимум, богатым. Как максимум - весомым в обществе. Об их экспедиции пишут в газетах. Он и сам что-то там набрасывает, пока пару лет они отсиживаются в городе. Эпидемия холеры кажется обычной неурядицей в сравнении с рекой в Африке.
Они готовятся к новой экспедиции, и вместе с Лендерами еще два года он исследует дельту Нигера на этот раз, возвращаясь в Лондон только в 42-м. Он обзаводится небольшим особняком в Челси, чтобы занять его привезенными из экспедиций трофеями, коллецией, на которую клюют местные светские леди и джентльмены. Что-то он даже распродает, инвестирует в бизнес новых знакомых, потому что в моменте ему кажется это верным решением. 
В этот раз его хватает всего на год прежде, чем он срывается с места вновь. На этот раз мистер Чарльз Стерт зовет его вглубь Австралии, на поиски какого-то мифичекского моря. Чип не может отказать зову мифических морей, разумеется. Еще два года экспедиции, и цикл проворачивается еще раз. Лондон, публикации, почетное членство в Лондоском географическом обществе, разгульная светская жизнь. Еще одна экспедиция в Австралию…
1849-1850 (36 лет)
…Лондон. И все по кругу, пока прошлое не настигает его в виде постучавшего в дверь брата. Не хочет ли Чип вернуться и вернуть должок? Честно говоря, не особо. Чипу нравится его жизнь и без того. Ричард за месяц в городе успевает и пригреть ему уши всеми этими старыми сказками и ввязаться в какую-то Церковь Отвернувшихся и попытаться втащить туда Чипа, не переставая нудеть о том, что им нужно вернуться в Америку. Отец не молодеет.
В июне 50-го Ричарда убивают, практически так же, как их мать. За тем исключением, что уж точно не Чероки. И с этого начинает клубок приключений Чипа в Англии. Он и не думал, что сможет словить адреналина где-то не в бесконечных джунглях. В Лондоне водятся крокодилы другого рода, вроде Иштвана.
Ричард вообще-то оказался настолько же прав, насколько и дед. Все эти их мифические персонажи существуют, Иштван один из них. В каком-то бешеном клубке событий Чип спускает курок, ведь иногда лучше выстрелить первым, этому он научился давно. Кто же знал, что у Иштвана имеется идентичная копия. Может быть, Иштвану просто повезло, что на его месте оказался кто-то другой. Чипу вряд ли повезло, ведь со смертью Тамаса он принимает на себя карту Колесницы. И становится одним из них.
Он снова оказывается на корабле, но в этот раз не по собственной воле. Не так он себе представлял возвращение домой. Точнее, вообще никак не представлял, и не собирался возвращаться туда, даже когда ему предлагали экспедицию в Южной Америке. Слишком близко.
Все происходит как в тумане, которым окутывает его близость Башни.
Следующим от его руки падет Логан Лэнгфорд, дом его детства сгорит. Чип очнется на руинах, посреди плантации, с которой он много лет не хотел иметь ничего общего. Однако что-то подсказывает ему, что расставаться с семейным бизнесом пока рано. Он вступает в права собственности, находит управляющего с мозгами и в декабре 50-го возвращается в Лондон.
1851 (37 лет)
В этом году Чип сталкивается с Церковью Отрешенных, которая открывает на него охоту, как только узнает, что он из благодетеля и спонсора обратился карточным выродком. В его жизнь вплетаются постоянные похищения, убийства церковников и очень много Иштвана. К весне на Лэнгфорда выходит и дружественная таротам Церковь Длани, предлагая свою поддержку, на что Чип соглашается. Параллельно в сотрудничестве с Саймоном Тайлером (Дьяволом) Чип открывает в Лондоне завод по производству сигарет, чтобы вывести использование табака на новый уровень.
1852-2018 (38-205 лет)
Карта Колесницы помогает Чипу выживать, позволяя ему жить куда больше, чем обычному человеку. Он участвует в некоторых войнах настолько, насколько ему позволяет запрет карты на выезд из Лондона. Продолжает заниматься исследовательской деятельностью, участвует в экспедициях в Южной Америке. К концу сороковых вкладывается в строительный бизнес и помогает восстанавливать Лондон и Британию после второй мировой. В 1940м продает табачный бизнес, оставляя себе четверть доли бизнеса в акциях. Концентрирует свое внимание на CML Properties - строительной компании, которую к настоящему времени развивает до международного строительного холдинга. Долгая жизнь и одно единственное лицо заставляет его периодически скрываться с глаз общественности и вести довольно скрытный образ жизни.

---

[indent]Дар:
- Идеальная навигация/поиск пути:
а) буквально способ найти дорогу/путь, куда нужно. То есть оказаться в нужном месте, даже если не знаешь дороги заранее. Внутренний компас. По действию похоже на компас Джека Воробья из ПКМ (если ты чего-то хочешь, компас укажет направление). Встроенные навыки водить любое транспортное средство: велосипед/лошадь/воздушный шар/повозку/поезд/собачью упряжку/мотоцикл/автомобиль/самолет/что угодно.
б) Сверхинтуиция, шестое чувство.
- Способность на подсознательном уровне анализировать все доступные данные (память, ощущения, шаблоны) и выдавать точный вывод или решение, минуя логику. Умение безошибочно предугадывать действия людей, исход событий или находить решения сложных задач, полагаясь на внутреннее чутьё. Глубокая, выходящая за рамки обычного, интуиция, которая позволяет видеть связи, угадывать скрытые истины и принимать оптимальные решения там, где не хватает фактов. Чип не может это контролировать и обращаться к способности по запросу, но продолжает учиться.
- Регенерация. Начиналась с того, что мелкие раны и порезы полностью затягивались и заживали за пару часов. Сломанная конечность в зависимости от тяжести перелома срасталась за пару недель. За полтора столетия владения картой способность прогрессировала до продления продолжительности жизни. Скорость заживления физический повреждений возросла в разы. Потерянные конечности заново не отрастут. Болезни не цепляются или проходят в легком режиме. Чувствует боль.

---

[indent]Проклятье:
Излишняя импульсивность; смелость на грани безрассудства; навязчивые мысли (из серии - сунь руку в огонь). Вспышки спонтанной агрессии, потенциальное безумие, нервные срывы. Чем чаще использовать способности, тем выше вероятность.
Невозможно удержаться от риска, постоянное желание лезть на рожон.
Невозможно остановиться. Чем более размеренный тип жизни начинаешь вести, тем выше вероятность умереть, чтобы карта смогла выбрать для себя другого, более активного носителя.

- 1000 и 1 способ выживания на пересеченной местности среди крокодилов, туземцев и самых дружелюбных британцев.
- Синестезия локализации последовательностей (числовых форм) - Spatial Sequence Synesthesia (SSS) - склонность видеть числовые последовательности в виде точек в пространстве. К примеру, число 1 может быть дальше, а число 2 может быть ближе. 
Показатель исключительной памяти. Возможность восстановить в памяти события прошлого, при этом воспоминания намного чётче и в гораздо больших деталях, чем у тех, кто не обладал такой способностью. Способность видеть месяцы или даты в пространстве вокруг себя.

Пример поста

Чип ведет свою ауди так, словно она на автопилоте. Притормаживает, когда салон наполняется красным, и отпускает на зеленом, пока его мысли продолжают навязчиво вертеться вокруг дел компании, проблем компании, сотрудников компании. Он вдруг понимает, что его за последние пару лет непозволительно сильно засосала операционка, и он, вместо того, чтобы мягко отойти в сторону наслаждается загруженностью. Хотя в моменте раздражен тем, что не может сконцентрироваться на том, куда едет, пока не передумает все мысли, о последнем зуме.

Он не замечает, как проезжает указатель на Френшэм. Точнее, в том то и дело, что замечает. В последнюю секунду. И тут же, ожидаемо, выныривает из бесконечного потока раскручивания множества вероятностей того, что он должен сделать дальше и какое решение принять. Относительно нового проекта, а не поворота на Френшэм. Но указатель как камушек, случайно попавший в ботинок, пока от него не избавишься, невозможно думать ни о чем другом.

Это все странно. Френшэм у него ассоциировался исключительно с Иштваном и с его домом в пригороде. Наверное, это просто совпадение. Сколько лет уже прошло? Пять? Может он вообще давно продал там недвижимость? Кто знает? Ладно, Лэнгфорд бы знал, даже при условии, что они не общаются. 

Офигеть, уже почти пять лет. Он не думал, что время пролетит так быстро, если думать об этом как о пласте в несколько лет. По факту, иногда казалось, что течет оно ужасно медленно. Но каждый раз его идиотская карточная привязанность испарялась ровно в тот момент, когда в игру вступало абсолютно не карточное упрямство. Спор есть спор. Чип любит побеждать.

Они не то чтобы вовсе не пересекались. Лэнгфорд пару раз видел его издалека (иногда думал, что видит издалека и очень сильно блять надеялся, что это ублюдище не решило провернуть ту же фишку, что после смерти Тамаса. Все новое ведь хорошо забытое старое?), но сам не приближался. Пару раз отправлял ему что-то в дорогих черных коробках, чтобы спровоцировать разумеется, но тот тоже держался. Мудила. 

Пока он думал обо всем этом, машина уже выскочила из шумного города на тихое шоссе, обрамленное с двух сторон посадками. 

- Блять. - многозначительно обреченно реагирует на все это Чип. Надо бы притормозить и развернуться. Он знает, что не разворачивается, потому что Колесница хочет, чтобы он продолжал ехать вперед. Теперь он чувствует ее и понимает предельно ясно - общее намерение, без мелких деталей. Еще бы она сообщил нахуя ему тащиться в сраный Френшэм посреди ночи, было бы вообще замечательно. Оставалось только надеяться, что где-то там живет кто-то или что-то, что поможет ему разрешить ситуацию со сраным Джонсоном и отбросить главную проблему текущего дня.

В темном салоне тихо играет радио. Чип вдруг видит какую-то тень, словно кто-то решил перебежать дорогу, но этот кто-то был не вполне материальным. Он не успел рассмотреть. Случается то, что не случается с ним, как с Колесницей, приблизительно никогда. Он дергает руль, на мгновение теряя контроль над машиной, она дергается и вылетает на обочину, Чип краем уха слышит как начинает хрустеть грунт под колесами, или ему только кажется. Кровь уже колотится в ушах, он резко давит на тормоз, когда в свете фар оказывается клубок из фигур в пыли. Машина резко замирает не больше, чем в метре от них, ремень безопасности неприятно врезается в грудную клетку поверх футболки. Ладно хоть подушка безопасности не взорвалась ему в лицо.

Существо сверху, иначе как именно “существо” он эту хуйню обозначить не может, поднимает башку и смотрит на фары. Или на Чипа пялящегося на него (?) из тачки. Он не понимает, что это такое. Из одного глаза у хуйни что-то течет. Под хуйней человекообразная фигура. Лэнгфорду не над было даже бросать взгляд, он бы узнал его из миллионов, из миллиардов, почувствовал бы. Чувствует присутствие Башни и сейчас. Теперь он знает, зачем Колесница притащила его сюда, но почему она молчит именно сейчас, он не понимает. Понадобилась бы знаете ли какая-нибудь подсказка.

Адреналин пропитывает его до кончиков пальцев, замерших на руле. Он начинает как-то совершенно неуклюже клацать по кнопке с застрявшим ремнем безопасности:

- Сука, сука, сука, - отстегнутый, наконец-то, ремень с шуршанием втягивается в панель у его плеча. Чип так же неуклюже (да что происходит то?) выбирается из машины. Существо, видимо сочтя Лэнгфорда недостаточно интересным, возвращается к Иштвану. Чип уже успевает немного набрать скорость и с разбегу бьет тварь по морде ногой. Она, оглушенная, с каким-то непонятным звуком отваливается набок, и Чип про нее на несколько секунд забывает.

С первого взгляда - все плохо. Все просто пиздец как хуево, потому что Беше уже бледный как труп в канаве. И грязный как черт, но это уже более привычное его состояние. Лэнгфорд не понимает, почему тот не управляет своей ебучей кровью, не заставляет ее втягиваться обратно в его ебучие раны. От него воняет тварью, обоссаным переулком, спиртом, когда Чип быстро опускается на корточки и хватает его за ледяную челюсть:

- Эй, не смей блять сдыхать тут при мне. - выдвигает ультиматум. Вообще-то, они так не договаривались. Тот факт, что они вообще никак не договаривались за сотню с хреном лет, сейчас можно и опустить.

Чип знает, что технически он проиграл спор. Он подумает об этом позже. Когда риск остаться без этих споров на всю оставшуюся жизнь немного попустит. Риск ему нравится, с общим возбуждением привычно прокатывается по нему. Ему не нравятся условия, на которых он получает свою дозу. Он краем глаза ловит движение начавшей шевелиться твари, прикрытой поросшей травой с обочины. Приходится сунуть руки под Иштвана, неприятно стесать костяшки о песок, напрячь ноги и корпус, поднять его.

- Ты вообще не жрал что ли? - тот легче, чем он помнит, как будто бы. Чип болтает, потому что, признаться, немного нервничает. Ему бы бросить Иштвана и разобраться с той хероборой в траве, но Иштван, кажется, несколько ближе к тому, чтобы отбросить коньки, чем хотелось бы Лэнгфорду прямо сейчас. Он тащит его к машине, и облокачивает о заднюю дверь, придерживая одной рукой, пока открывает переднюю. Успевает зажать рычаг и откатить сидение назад, освобождая больше места, успевает втолкнуть на это сидение Беше, когда он понимает, что тварь таки очухалась и, покачиваясь, двигается к ним. Чипу кажется, что когда он на нее смотрит, пространство по краям его зрения искажается. Это так удивительно. И немного укачивает. Но нет, сначала откачать этого ублюдка, потом разобраться с неведомой хуйней. Откуда он вообще взялась? Кто-то из карт породил? Иштван в очередной раз разродился? Лэнгфорд бы не сильно удивился, если бы его же отродье захотело откусить ему ебало.

Чип чуть прикрывает дверь, и когда тварь приближается, резко ее распахивает. Тварь врезается головой в стекло с разбегу, оно со звоном бьется, глухо осыпается в песок. Пока тварь дезориентирована, он наклоняется, запихивает ноги Иштвана внутрь и захлопывает дверь, осыпая его стекольной крошкой. Придется как-нибудь пережить.

Упавшая на обочину тварь хватает его за ногу прежде, чем он успевает двинуться, чтобы обойти машину. Он отбрыкивается от нее, придерживаясь за крышу, и оставляет в ее лапах ботинок. Смешно, что у него даже нет ничего, что он мог бы использовать против нее. Есть пистолет в бардачке, но пока он за ним лезет, она уже снова вернется в строй. Поэтому он бежит без одного ботинка вокруг тачки. Между прочим, хороший блять она отхватила ботинок.

Он падает на водительское сидение, захлопывает дверь и тут же сдает назад. Педали под носком ощущаются несколько фактурнее.

Уже поднявшаяся на ноги тварь, сует свою мерзкую башку в разбитое окно со стороны Иштвана, но застревает в оконном проеме, тащится за движущейся машиной и отлетает, когда Чип выезжает обратно на дорогу и немного разворачивается. Он еще чуть-чуть отъезжает назад, чтобы она оказалась перед тачкой, давит на газ и сбивает ее. Чувствует и удар о капот, и то, как колеса передавливают ее как кочку на дороге.

- Это что блять за нахуй такое было?! - Когда они мерно и с ветерком катятся дальше по шоссе, он матерится скорее не от возмущения, а от того, что запыхался. И немного от того, что блядский Иштван продолжает активно помирать на его пассажирском сидении. В экстренной ситуации его мозги начинают работать на скорости х3. Чип довольно быстро оценивает, что до дома Иштвана во Фрэшнеме ближе всего. И что отлить ему своей крови прямо сейчас, несмотря на его состояние, он не может. После таких манипуляций ни один из них не будет способен вести машину. Он заводит руку на заднее сидение, тащит оттуда свой джемпер, комкает одной рукой и прижимает к животу Беше.

- Прижми блять. - Может надо было бы еще пристегнуть ремень, но на это у него не было времени.

За все эту невероятную уйму лет он далеко не в первый раз подлавливает Иштвана при смерти, ни единожды он и сам находился в подобном состоянии. Но, если честно, сегодня почему-то ощущалось иначе. Он и не задумывался, насколько на самом деле стал полагаться на карту в экстренных ситуациях. На то, что Колесница в конечном итоге ему поможет и подскажет, а сейчас она как будто дала сбой в самый неподходящий момент. И он естественно недоумевает. И естественно злится. Периодически он бросает короткие взгляды на Иштвана, хорошенько обдуваемого встречным ветром сквозь разбитое окно, наверное, чтобы убедиться, что он еще не сдох.

Чип паркуется как попало у дома в лесу. Скорее просто подъезжает максимально близко ко входу и тормозит. Выпрыгивает из ауди и, сделав пару шагов, скидывает второй ботинок по дороге, потому что в одном как-то не особо удобно. Иштвана из машины приходится натурально выколупывать. Он даже не понимает в полной мере характер его травм. Да, что-то рваное на животе, кажется на плече, возможно, есть что-то еще. Ему приходится снова опустить его на ноги и придерживать рукой и боком рядом с дверью, пока он шарится в горшке в поисках ключа. Внутри дома темно, и у него заняты руки, чтобы включать свет, но он все еще ориентируется почти как у себя. Даже спустя пять лет, а может и больше, он помнит все слишком хорошо.
Он сгружает его на кожаный диван в ближайшей комнате с кучей растений и небольшим камином. Наконец-то включает свет, чтобы оценить ущерб в полной мере. Чувствует, как хлюпает на животе собственная футболка, пропитавшаяся кровью.

Иштван на фоне коричневой кожи дивана выглядит как лист А4. Ткань на его плече пропиталась бурым. Чип убирает свой скомканный, испорченный в хлам джемпер от его живота, чтоб встретиться с глубокой рваной раной. Возможно, он только что видел его кишки. Действовать, очевидно, надо было быстро. Он не думает, что у него есть время на промывание раны или на то, чтобы искать набор первой помощи. Чип оглядывается, пока не видит в одном из горшков миниатюрный секатор. Острым концом он режет себе внешнюю сторону предплечья и то ли от опыта, то ли от адреналина практически не ощущает боли. Обволакивающую руку пелену крови он сцеживает Иштвану в рот, опустившись рядом с диваном на колени.

- Глотай - поделиться многим он все равно не может. Отключиться самому - непозволительная роскошь. Но даже это должно помочь ублюдку не откинуться в ближайшие пару минут. У него ведь сто процентов должна быть где-то заначка в доме?
Порез на руке уже затягивается тонкой корочкой, когда он бежит на кухню и распахивает красный холодильник. На дверце осталось несколько ампул, на полке валяется словно погрызенная шавками Аделаиды донорский пакет, наполненный где-то на треть.

Чип сгребает из холодильника найденное. Греть некогда. Но ничего, пусть сука такая жрет холодное. В кармане брюк вибрирует телефон, о существовании которого он вообще забыл. Пока Чип ищет какую-нибудь тару, тот перестает звонить. Он находит какой-то ковшик и сцеживает туда остатки из донорского пакета, разбивает ампулы о край и сливает их содержимое туда же.

- Кушать подано, - оповещает он Иштвана, когда возвращается с ковшиком к его дивану. По большей мере, чтобы убедиться, что тот еще не помер и как-то отреагирует.

Снова звонит телефон, Чип вытаскивает его из кармана, включает громкую связь и швыряет его на диван рядом с телом.
- Что? - рявкает Лэнгфорд и откуда-то из-под жопы Иштвана слышится голос Лахлана:
- Ты просил набрать, если старик Джонсон сдастся!
Чип молча открывает Иштвану рот и льет туда содержимое ковшика. С другой стороны трубки разливается молчание на несколько секунд.
- И? - не выдерживает Лэнгфорд.
- Мы выиграли, можем начинать застройку в июне, - Лахлан видимо ожидал от него большего энтузиазма в ответ. Когда Чип не отвечает, он говорит снова:
- Ты не один?
Чип отбрасывает пустой ковшик на пол и ждёт, пока чудовище оживет.
- Как ты догадался? Отправь к Джонсону юристов, пусть подписывают бумажки. Обсудим завтра, я занят. Сбрось сам, я на громкой. - Звонок тут же прерывается послушным Лахланом.
С Джонсоном они ебались несколько месяцев и это несомненно победа, но тут было дело поважнее.

Вы согласны на необратимые последствия для персонажа или даже смерть?
Смерть нет, все остальное обсуждаемо
Связь с вами:
лс