Принято говорить о том, где родился и вырос. В окрестностях Дублина, в так сказать, старинном родовом гнезде, последние сто лет несущем на себе отчетливую печать медленного увядания, поскольку обе мировые войны скверно сказались на благополучии О`Даудов, если бы не удачный брак отца Киана на богатой англичанке из нуворишей - матери Киана, так бы всё нажитое веками богатством, вернее остатки оного в Лету бы и канули. Старым домом заправляет бабушка по отцовской линии, по факту, она же ведёт дела небольшого конного завода.

Такова официальная правда для мира. Неофициальная гласит, что бабушка и мать Киана - ведьмы, первая - специализируется на артефактах, вторая - на зельях. И обе намерены сделать всё, чтобы семейное дело не угасло. Поэтому старшему брату Киана так активно подыскивают подходящую невесту.

Что до самого Киана, тут всё немного сложнее. Когда будучи студентом одного из колледжей в Оксфорде, он получил карту Шута на последнем курсе, жизнь круто переменилась, пусть и не сразу.
До поры до времени всё было как всегда, разобравшись что к чему, нашел среди знакомых подходящих людей, чтобы открыть локацию с хоррор-квестом - о, его иллюзии были весьма изощренными, поскольку фильмы ужасов Киан просто обожал.

Именно в тот период он узнал много нового о своей собственной семье, в частности бабушка, поставила себе цель использовать способности внука на благо семейного бизнеса. Так Шут узнал об Изнанке. Ему, с картой, тяготеющей к хаосу и энтропии, будучи пограничным нулем колоды захотелось задержаться на той стороне, где законы мира переворачивались с ног на голову. Опасность той стороны ощущалась как нечто упоительное, притягивала, звала. Карта очень чутко отзывалась на появление разломов. Бабушкино предприятие пошло в гору. Киан был осторожен, но, как водится, заведший подле себя льва однажды забывает, что это не домашняя кошка. Киан точно не помнит что случилось, но там, в Изнанке он угодил в какую-то временную аномалию, ему казалось что он несколько месяцев искал разлом чтобы выбраться, но по факту в человеческом мире прошло 11 лет. И прошло бы ещё больше - мать и бабушка каким-то образом вытащили Шута, но и по сей день хранят молчание как именно им это удалось.

Мир не заметил отсутствия в нём Киана О`Дауда, зато Изнанка после возвращения звала так, что постепенно необходимость уходить на ту сторону превратилась в своего рода зависимость, одержимость. Вместе с тем, всё меньше нравилось действовать по указке бабушки. Поэтому он спешно перебрался из Северной Ирландии (где был поближе к семье) в Лондон, со временем оброс связями на черном рынке артефактов, хотя по-прежнему львиная доля добычи отправляется в Ирландию к семье.

Несколько лет назад приобрел магазин виниловых пластинок, больших денег он не приносит, но закрывает потребности, к тому же, зачастую именно сюда переносятся договоренности и сделки.
Живет в квартире над магазином вместе с терионом-рысью по имени Эмили, которую вытащил из Изнанки во время одной из своих вылазок. Эмили работает в магазине и изредка присоединяется к Шуту во время очередной ходки за составляющими артефактов и зелий, но в большей степени просто бережет его нестабильную психику своим присутствием.

---

- Больше всего на свете боится 2 вещей: помереть от скуки и свою бабулю.
- Выглядит моложе своих лет из-за временной аномалии в которую попал в Изнанке
- "Не зовите меня в оперу, если не анонсированы пожар и падение люстры"
- Виртуозно матерится на 2 языках.
- На левой лопатке татуировка в виде чёрного скалящегося келпи (нет, не собаки, того самого келпи из мифов).
- В гардеробе 50 оттенков чёрного. Потому что практично.
- Пишет тексты и музыку для местной инди-группы “Leviathans”, слишком нишевой, чтобы наскребать большое количество поклонников. Тексты открыто рассказывают об Игре, но поскольку это всего лишь творчество, никто не воспринимает их всерьез.
- Есть пробелы в памяти от встреч с мотыльками забвения, подозревает что отчасти некоторые воспоминания сознательно стерты при активном участии матери и бабушки.
- В Изнанке видел отголосок одного из прошлых носителей карты Шут, от этой неприятной встречи осталась на память маленькая фигурка рыжеватой собаки.

---

[indent]Дар:
Относительная неуязвимость — Не может умереть насильственной смертью, если кто-то выстрелит в него в упор, оружие скорее всего даст осечку или стрелок поскользнется, если решит отравить, яд по какой-то причине окажется нейтрализован. Это не распространяется на болезни и случайное стечение обстоятельств, но распространяется на попытки самоубийства
Создание иллюзий — Способен материализовывать мыслеобразы, иллюзия осязаема, но кратковременна. С годами в создании иллюзий настолько поднаторел, что для нелюбимых постоянных покупателей создает в магазине неприятного продавца по имени Гэрри, чтобы лишний раз с ними не пересекаться.
Зов Изнанки - Чутко чувствует разломы и близость Изнанки, его к ним буквально тянет

---

[indent]Проклятье:
Беспечность Шута - Патологически азартен, в рутине буквально хиреет и слабеет, поэтому склонен ввязываться в небезопасные авантюры, в некотором смысле адреналиновый наркоман. Отсюда же и неспособность следить за собственным языком - сначала скажет и только потом подумает, что сказал.
Зов Изнанки - Зависим от контакта с Изнанкой, как источника адреналина и хаоса
Безумие - Не может подолгу оставаться один - приходят голоса и видения, из-за которых Киан теряет связь с реальностью и перестает различать, что из происходящего правда, а что нет.

Я доброжелательный, пишу много и часто, когда горю идеей и не умираю от количества нагрузки на работе.

Пример поста

— У вас всё ещё просрочен аспирин. — Укоризненно заметил келпи, как будто отчитывал мальчишку. — Тц, и я что-то не вижу бинта. К следующему разу нечем было спасать laghairt gan inchinn. Чем дальше, тем сильнее во мне крепнет мысль, что всё спланировано.
Тон ирландца оставался подчеркнуто прохладным, пока он безуспешно пытался оттереть кровь стерильной салфеткой, плюнул и все-таки вылил на нее антисептик, чтобы тут же поморщиться и от резкого запаха и от неприятного пощипывания в районе ссадины. Он не больно-то следил за словами, поэтому про следующий раз ляпнул не подумав, какой следующий раз, цель была в том, чтобы избавиться от необходимости иметь какие-либо дела с Тессаро и его подручным.

Деньги. Да чтоб их, почему что тот, что его дочь, что этот все мерили ценностью каких-то там бумажек. Ладно, монеток, золотых слитков, какая разница.
— Мои, как вы выразились, игрушки, должно быть, стоят не дороже чем зеркало бокового вида этой тачки. — Киан задумался и добавил. — Хорошо, как полтора зеркала, наушники были дорогими. Не настолько, чтобы их не мог себе позволить американец из среднего класса в качестве подарка на рождество самому себе.
Зачем ему в принципе захотелось пуститься в эти рассуждения, наверное, по той простой причине, что когда привык наблюдать со стороны, учишься замечать мелочи.
Миф за рулем был на взводе ещё до того, как влетел бампером в келпи. Свои выводы, с учётом всего услышанного, фейри разумеется сделал. Мысли одна за другой проносились в голове: "Он что, вообще ему не платит? Ах, ты úinéir daor diabhal!"

— Послушайте, Брием, вам бы успокоиться, не хватало ещё, чтобы я закончил эту поездку торча наполовину из лобового стекла. Да, вон туда сворачивайте. — Киан откинулся спиной на спинку, ссадины подживали небыстро. — Вы как-то очень много надеетесь, может, заведете четырехлистник? Кроличью лапку? Говорят, удачу приносят.
Ирландец как-то неопределенно хмыкнул и добавил как-то вскользь:  «Подкову серебряную, заговоренные, говорят, отгоняют всяких фейри. И они больше не переходят дорогу на пешеходном переходе перед вашей машиной.»

Куда они ехали Киан не задумывался, он же не назвал конечный пункт, возможно, сначала выполнить какое-то поручение, а потом к тому, кто всё это начал.
— Но вернемся к моим игрушкам. Допустим, обе этих пластинки стоят ну, не бесценок, конечно, хотя ладно, творчество навахо сейчас почти сувенир, поэтому не эта пластинка, уверен, нашел бы другую с таким же хорошим звучанием. И примерно в ту же цену гаражной распродажи, но вот это… — Киан вытряхнул на колени осколки второй пластинки, большой и старой. Конверт у нее был неродной, безликий, если не считать небольшой наклейки. — Вам не видно, но она двенадцатидюймовая, пять минут записи на одной стороне, пять минут записи на другой.
Келпи провел пальцам по бороздкам и поднял один из осколков, рассматривая на свету.
— Вы знаете кто такие осейджи? Наверное, нет. Это человеческое племя, коренные американцы. Последний носитель языка умерла в 2005 году. Это мёртвый язык при живом народе, понимаете, Манс, вот здесь, на этих 12 дюймах было 10 минут песен, записанных в середине 1910-х энтузиастом, собирающим фольклор, в резервации. И теперь нет ни песен, ни звука, у нее такой маленький тираж, что скорее всего, я смогу только копию заказать. А это совсем не то. Это, знаете ли, всё равно что почистить Рембрандта и убрать с полотен кракелюр. Такая утрата.
Киан покачал головой и спрятал черные блестящие останки обратно в конверт.
— Это предназначалось не мне. Дочке вашего босса. В отличие от него, у нее образцовое воспитание.
Ирландец покривился и отвернулся к окну, не особо следя за дорогой, заготавливая весь набор проклятий, который собирался вывалить при встрече на Руджеро Тессаро.
Разумеется, дракон выбрал себе высокую башню. Естественно, из тех безликих, но очень модных офисов, которые все, как один, технологичны, напоминают очертаниями чьи-то зеркальные зубы, хотя Киану на ум приходили другие ассоциации, фаллические.
— Мне больше по душе здания без лифтов. Высотой максимум в 5 этажей. Они ничего не загораживают. Солнце, например.
Словам предшествовало закатывание глаз на открывшуюся дверь.
— Прекратите, блять, так делать. Меня не надо обслуживать. Спасибо.
Обстановка наверху (кто бы сомневался, что Руджеро Тессаро не выберет себе какой-нибудь жалкий 8 этаж) напоминала Киану псарню. Шумно, людно, не люди — живая масса, перекатывающаяся по коридорам, марионетки, сидящие за мониторами. Человеческая многоножка.
Типичный офис, может, чересчур кипучий, как будто бы все здесь были в рабстве и работали пока не сдохнут.
Безлико улыбчивая мисс проводила келпи и Бриема в переговорную, мебель Киан смутно узнал по тому, что видел в каталогах, которые однажды получил вместо пластинок по ошибке. Эймс еще изрезала их потом для мудборда, а что-то использовала как руководство для воплощения своих безумных идей по части устройства своей комнаты и некоторых других частей квартиры над магазином келпи.
Но спинка у кресла была анатомическая, к радости келпи, который почти весь путь до офиса был слишком напряжен и теперь спина благодарила за возможность расслабиться.
Немая сцена явления итальянца свелась к вопросительно вскинутой брови со стороны ирландца и движению рта сложившемуся в беззвучного:  «Какого чёрта?»
А дальше, Тессаро повел себя так предсказуемо, что за этим быстрым и неспортивным словесным размазыванием помощника по всем поверхностям, Киан успел заскучать и отвернуться с легкой меланхолией во взгляде.
— КХМ. — Всё же напомнил келпи о себе. К тому же вошла секретарша, в этот раз совершенно другая, с другим бейджиком. Засуетилась под тяжелым взглядом итальянца и фейри испытал что-то вроде жалости ко всему сущему в этом офисе. Бедные человечки буквально пытались всеми силами задуть уже горящий фитиль на бочке с порохом.

— Выглядите лучше чем в прошлый раз. Жаль. — Жизнерадостно начал Киан в ответ без приветствий. И показательно проигнорировал всё, что услышал от дракона в ответ на свое появление. — У меня есть важный вопрос, у вас тут одноразовые секретарши? Куда делась Фиби? Вы съели ее по дороге сюда или спалили, мессере Тессаро?
О, фейри наслаждался тем, что личные конфликты между мифом и драконом могли подождать. И, конечно, он с особым удовольствием издевательски растянул обращение, обнажив в улыбке острые зубы. — А при отказе вы что, потащите меня силой?
Келпи оттолкнулся от кресла и вышел из переговорной, даже не посмотрев в сторону Руджеро.
Кофе. Кофе — это хорошо. Этой истории определенно стоило закольцеваться на черном напитке.

— Вы удивитесь, что может быть по карману ни на что не претендующему владельцу магазина виниловых пластинок. — За смешком Киан сделал шаг в сторону, хватило прошлого раза и вторжения в личное пространство. Ему не хотелось снова ощущать этот жар, исходящий от дракона, слышать сердцебиение, достаточно того, что собственное начало предавать едва Руджеро открыл стеклянную дверь переговорной.
— А вы следите за ней или за мной? — Лифт поднимался так неторопливо, можно было успеть обсудить политическую обстановку в мире, цены на нефть и, до кучи, чужой идиотизм.
Киан начал с последнего пункта.
— Руджеро, вы всегда ведете себя со своими подчиненными как последний мудак? Или просто настолько рады меня видеть, что не можете не продемонстрировать это ваше могущество и влияние? — Келпи выдохнул и издевательски рассмеялся. — Это смехотворно. Просто смехотворно. Подсылать ко мне несчастного водителя. Чтобы что? Напомнить о том, что я вам должен? Запугать потому что имел неосторожность продолжить знакомство с вашей дочерью, поскольку она не в пример приятнее чем вы?

Лифт остановился на одном из этажей, то ли время такое подходило, обеденное, то ли заканчивались какие-то встречи, но в служебный лифт зашел ещё один человек.
С разговорами пришлось повременить.
Еще два этажа спустя лифт остановился снова, снова люди, в этот раз трое, араб в традиционной белой робе и гутре, переводчица с орлиным профилем, мужчина в костюме, сшитом на заказ, типичный американец с достатком выше среднего, наверное, возрастом за 60
Киан вынужден был сделать 2 шага из своего угла, поскольку эти трое не собирались разделяться и что-то оживленно обсуждали. Келпи не вслушивался, косясь на дракона. Тот всем своим видом выдавал насколько ему невыносимо в компании фейри. Ничего нового.
На 24 этаже в лифте стало тесно, поскольку зашли еще шестеро. Судя по внешнему виду — какие-то молодые айтишники, поскольку несмотря на внешний лоск, обсуждали они рейтинг видеоигр за 2024 год и нейросети.

Теперь было слишком близко. Опять.
И смешно от того, что келпи среди всех этих людей выглядел белой вороной. Очень кинематографично, если бы это взялся снимать какой-нибудь повернутый на деталях режиссер.
Киан задержал дыхание и считал этажи на табло, потому что мысли в голову лезли разные, в основном, эта уже привычная ненависть, ставшая непременным атрибутом, если в радиусе нескольких метров существовал Руджеро Тессаро.
Девятый. И ещё двое. Пренебречь личным пространством, лифт был рассчитан на 15 человек, а зашли всего-то 13.
Келпи вынужден был сдвинуться ещё немного, чтобы не дышать в шею одному из айтишников, от которого ещё и несло неправильным парфюмом. Слишком резко, слишком…горько. Он задел итальянца плечом и рад был бы как-то так повернуться, чтобы впредь больше не задевать — не получилось.

Он всё так и сжимал под мышкой то, что осталось от подарка Чезаре, отпустив только тогда, когда снова занял пассажирское место рядом с водителем. И то, чтобы отдать Руджеро.
— Вы же помните, фейри не по душе бренные бумажки. Найдите вот эту. Целую. И отдайте вашей дочери. Вам ведь под силу, должно быть, достать Титаник со дна Атлантики. Может, вот эту пластинку тоже найдете. Только оригинальную, 1914 года.
С каким же удовольствием Киан ставил условия, пожалуй, с не меньшем чем наблюдал за перекошенным лицом от которого мешала держаться подальше дверь автомобиля.
— Остались еще наушники и телефон. Пока мы еще не уехали, наберите Чезару. Уверен, она уже тоже наслушалась тупых домыслов в адрес её личной жизни. Хочу послушать, как вы будете извиняться. Хотя о чем это я, ваша гордость не вынесет такого. Я готов милостиво подождать снаружи, пока вы будете разговаривать с дочерью и признавать, что были неправы. Мне же и через окно будет видно, как вас будет корежить.
Сказано-сделано, келпи приоткрыл дверь, чтобы выйти.
— С наушниками совсем просто, отъебитесь от Бриема. Бедняга на взводе, я, конечно, понимаю, что с имуществом можно поступать как заблагорассудится, но он вам, кажется, очень предан. Договорились?

Вы согласны на необратимые последствия для персонажа или даже смерть?
Да, но про смерть лучше уточнить
Связь с вами:
У вас есть и мои мессенджеры, и домашний адрес