Все началось с конюшен Альдрагьери.

Семья Тессаро, в прошлом Альдрагьери начинали свой путь с разведения лошадей и небольших плантаций винограда, быстро прорываясь на итальянский рынок. Они делали вполне сносное вино, которое с годами становилось только лучше, серьезно увлекались лошадьми и шли к тому, что вывести и зарегистрировать свою собственную уникальную породу. Надо сказать, что в поколении деда Руджеро все шло очень хорошо, но на смену старому поколению пришло новое и все началось скатываться по наклонной вниз.
Когда Руджеро было шесть, он впервые познакомился с лошадьми, которыми был болен его дед. Каким-то невообразимым образом этому волшебному человеку, который заменил Руджеро родного отца и воспитал в нем сильную личность, удалось заразить ничем не интересующегося на тот момент мальчишку. Руджеро мало чего любил,  мало чем интересовался и был из того разряда детей, которые попросту ничего не хотят в свои шесть лет. Знакомство с лошадьми пробудило в Руджеро природное любопытство и навсегда определило его любовь к скорости.
Нельзя сказать, что Руджеро вырос в какой-то плохой или бедной семье. Как и не сказать, что вырос в хорошей и богатой. Остановимся на определении, что семья Руджеро была нормальной. У них хватало на поддержание семейного бизнеса, попытку выйти на международнй рынок, у них были средства к существованию и для того, чтобы дать своему ребенку то, что Руджеро хочет. С самого детства Тессаро увлекался лошадьми, автомобилями и совсем немного - вином. Изготовление вина казалось ему совершенно неинтересным и придет он к этому намного позднее. Как и всем мальчишкам, Руджеро бежал за модой, а в то время активно развивался автомобильный спорт, в котором Руджеро себя видел особенно ясно.

В младшем возрасте он показывал очень серьезные успехи на  картинге, отлично держался в седле и выступал на юношеских соревнованиях. Возможно именно успешность и любовь Руджеро к лошадям и машинам, в которых семья Руджеро активно развивалась, заставила его деда наконец-то взяться за конюшню и начать расширяться. Семейное дело пошло в гору, простая конюшня превратилась в целый ипподром, где в будущем выступали такие знаменитости, как Эдвард Гал и Мередит Майклс-Бирбаум, а на заводе Альдрагбери, маленьком камерном производстве на отшибе Флоренции, собрали первый двигатель и систему сцепления марки SAA.

Семья Альдрагьери, к которой Руджеро принадлежал по матери, уже на тот момент шестьдесят лет как занимались проектированием и сборкой автомобилей. Не то, чтобы все это время дела шли в гору, но кое-что их семья все-таки сумела на тот момент внести в машиностроение. Любовь к лошадям и скорости перетекла в Руджеро примерно к двадцати годам, когда в Италии мода на автомобили была уже в той стадии, что быть вне семейного бизнеса было просто невозможно. Или семья Альдрагьери делает свой шаг в эту сторону и рискнет своими активами по выращиванию, содержанию и продаже лошадей в пользу машиностроения, или они лишатся всего.
Возможно именно этот решительный шаг, свидетелем которого Руджеро был, заложил в нем этот неумолимый драйв к успеху.

Руджеро Тессаро родился и всегда был любознательным и амбициозным юношей, который вырос в атмосфере вечного риска. Он не боялся рисковать, а что самое главное, он никогда не боялся работать руками. Свои лучшие годы он провел в гаражах, копаясь в железках и масле, он знал машину так же хорошо, как анатомию лошадей. Руджеро много учился, но еще больше проводил время за трудом, выученный наставлениями своего железного деда о том, что настоящий успех берется только голыми руками.
Когда ему было 18 лет, его отец поставил всё на то, чтобы превратить производство посредственных для гонок автомобилей в то, что может конкурировать на тот момент с гигантами автоспорта. К сожалению, мечты его отца вместе с двумя замечательными пилотами, испытывающими прототип первого Wyrm-а, разбились о суровую реальность.

Ты никому не нужен, если недостаточно громко о себе заявляешь.

Семья Руджеро практически обанкротилась, они продали все активы, оставив Руджеро в наследство какой-то символический пакет никому не нужных акций никому не нужного завода. Производство автомобилей встало, две конюшни, приносящие семье Руджеро деньги, сгорели. Заболели и умерли дорогие для Руджеро люди. Кажется, это означало конец для всей семьи и тех амбиций, которые ненормально бились в черепной коробке Руджеро. В конце концов, он собрал свои вещи и уехал в Лондон, где продал свои права на вермаринскую породу лошадей, которую разводила его семья около столетия до его рождения.
И все вложил в то, чтобы реанимировать производство автомобилей во Флоренции.

В 32 года Руджеро находит карта Императора. Через несколько лет упорной работы и реализованных планов по съеданию чужих активов, Руджеро возвращает себе права на исключительную вермаринскую породу лошадей и лошади снова становятся его отдушиной в спокойных, тихих тосканских луговых заводях. Своей явной любовью к деньгам, умению в партнерстве и получении полезных связей, Руджеро вернулся в Италию уже совсем другим человеком. Он поднял на ноги завод, окончательно и бесповоротно закрепил за собой права на породу лошадей и неуемно начал богатеть. Император стал проявлять себя именно в тот момент, когда Тессаро впервые дотронулся до больших связей в политике. Когда ты становишься очень богатым, так или иначе, ты вылезаешь куда-то в первые лица страны, держишь важные активы экономики. Деньги от экспорта автомобилей становилось настолько большими, что начали составлять большую часть ВПП страны. Тогда, возможно, Руджеро услышал этот шепот в своей голове, эту тягу прикоснуться к прекрасному. Трата больших денег превращалась в еще большие вложения, развитие автопрома выходило далеко за пределы Италии. Руджеро так или иначе тянуло в Великобританию, по какой-то известной только ему причине, он считал, что именно там он должен будет заложить свой первый краеугольный камень к абсолютному успеху.

Друзья и партнеры часто спрашивали его - неужели тебе мало, Руджеро? Руджеро без запинки отвечал: "да". Страны ему уже было мало, хотелось расширяться на всю Европу и Руджеро амбициозно замахивался на весь мир. Весь мир должен был ездить на их автомобилях, весь мир должен знать, спортсменов, выступающих на их лошадях и на их болидах. Это означало покорение рынка, бесконечная борьба за экономическую власть и постоянный стресс, но это уже становилось частью жизни Руджеро, который не замечал, как в этом во всем утекает, пропадает он сам. Бизнес, встречи, конференции, наращивание капиталов, захват больших концернов, уничтожение малого и среднего бизнеса, это все было похоже на войну, в которой Руджеро превратился в Цезаря. Блистательный, умный и ужасно одинокий. Иной раз, наедине с собой, он думал, что, пожалуй, когда-нибудь Император приведет его к ступеням Сената.
Руджеро становился все менее доверчивым. Партнеров, которым он мог бы доверять или просить совета, становилось все меньше. До всего Тессаро шел сам, сутки не умещались в 24 часа. Это делало одного из самых богатых и успешных людей мира в настоящего одиночку.
Великобритания не отпускала его. Руджеро перестал возвращаться домой и человек, который мог за два вечера купить авиакомпанию, не мог сесть на самолет, чтобы прилететь домой. Тоска по Италии превратилась в коллекционирование. За десять лет Руджеро собрал не хилую коллекцию дорогих шедевров и находил отдушину в культуре. Он ходил по выставкам, коллекционировал и перепродавал картины. Считайте это маленьким хобби. В мятежной голове рождались желания вложиться больше в вино, все это, кажется, тешило его тоску по дому в те моменты, когда не грызла неизбежное желание схватить кусочек побольше. Медленно, но верно приближаясь к своей конечной цели.

Разумеется, Руджеро догадывался, что у Императора и Игры есть конечная цель. И что его дело - ее достигнуть. Умереть на вершине этого мира, что могло быть лучше? Но за даром, который он получил с картой всегда скрывалось это проклятие - ненормальный страх, угнетающий по ночам, Руджеро стал заложником вечной жажды и всего стало ему недостаточным. Никогда не насыщаясь, Руджеро упирался затылком в свой потолок, а потом ценой всего ломал потолок затылком. В конце концов, смертная черепная коробка начинала давать трещины.
Император - прекрасная карта, что несет тебя на вершину мира, на Эверест, путь с которого куда более сложный, чем подъем. Поглощенный амбициями этой карты, в Руджеро все еще не гас запал топтать виноград и менять сгоревшие колеса на трассе Формулы-1, ему хотелось седлать лошадей и гладить их по многострадальным мордам. И чем дальше Руджеро был на своем Эвересте от кислородной зоны, тем сильнее ощущал нехватку воздуха.
Вот ты - человек, который покоряет вершины. Один из очень немногих. И в то же время вот он, ты, второй - в глубине души желающий вернуться назад, а не испустить последний вздох на самой высокой горе в мире.

И ведь речь тут вовсе не про горы.

---

[indent]Дар:
Голос - всеобъемлющий, проникающий в самое сознание повелительный голос, ослушаться которого попросту невозможно. Чтобы реализовать этот дар, Голосом необходимо научиться владеть и управлять. Голос отличается от простого тона голоса, направлен на одного или нескольких человек, которые не осознают в этот момент, что делают. Во время выполнения приказа Голоса, люди не помнят, как и что они делали. Очень малый процент людей с крепкой волей может вспоминать, как двигались или делали определенные действия, но сопротивляться этому невозможно.

Предвидение - владелец часто видит сны или видения, в которых предвидит различное будущее относительно той ситуации, в которой оказался, локально или масштабно. Он никогда не видит действия других людей, которые не направлены на него, но если действия косвенно или прямо задевают его интересы, Император позволяет это увидеть и изменить.

Слабая восприимчивость к магии - Император - карта для человека с несгибаемой силой воли, поэтому человек может отлично распознавать присутствие магии, попытку воздействовать на него магией, а также может предпринять усилия, чтобы нейтрализовать любую действующую на него магию.

---

[indent]Проклятье:
Эгоизм и ненасыщение - Руджеро всего всего мало, он никогда не чувствует насыщения. Если он получает заработок, он всего кажется ему меньше, чем есть на самом деле. Если он совершает  хороший поступок, то чувствует, что недостаточно постарался, а если плохой - то недостаточно вложился в это.

Восприимчивость к ядам - очень сильно восприимчив к любым видам ядов, даже если это касается прививок с активным вирусом, чтобы выработать иммунитет, это может дорого для Руджеро стоить.

Аллергия на железо - неизвестно по какой причине и почему Карта решила так посмеяться над Руджеро, но она выработала в нем стойкую аллергию на железо. Это проявляется в ужасающей боли, которую приносит ему даже простое прикосновение к чему-то железному, уже не говоря о том, в каком мучении он умрет, если кто-то решит зарезать Руджеро железным ножом.

Пример поста

В каком-то смысле Руджеро Тессаро находился в отчаянии и всё вокруг напоминало ему и окружающим об этом. Он стал куда более раздражительным, чаще выглядел нечастным, чем сердитым, отмалчивался на те очевидные вопросы, на которые точно знал ответ. Его мысли занимало что-то другое, о чем он многим не говорил и никогда бы не сказал. О том, что каждый день у него болит сердце за дочь, знал лишь очень узкий круг людей. Для остальных Руджеро впал в так называемый «кризис среднего возраста», учитывая, что выглядел он как мужчина среднего возраста, а не многовековой дракон. Как будто для нормального окружения такого оправдания его поведения вполне достаточно. Если бы только это и правда был самый обыкновенный человеческий кризис среднего возраста!
Чем дольше Руджеро жил, тем больше удивлялся, насколько люди сами себе отравляют свой короткий век. Не было у них таких проблем, которые они не могли бы решить, когда в их жизнь не вмешивается магия. Депрессия, отсутствие денег, неудачные отношения, проблемы на работе, любая болезнь, которую они могут вылечить антибиотиками? В самом деле, какие потери! Как это опускает качество их жизни! И нет, Руджеро вовсе не было свойственно жалеть себя или сравнивать свои проблемы с чужими, но он искренне удивлялся навыкам некоторых людей представлять свою жизнь в худшем свете.
Например, взять тот же Нью-Йорк. Это вам не культурная Флоренция (по которой Руджеро часто скучал), это огромный американский мегаполис половину населения которого составляли бездомные. Люди с ногами, руками и головой на плечах, которые жили лишь за счет чужой жалости. Они постоянно попрошайничали, отлично выглядывали в толпе тех, на которого можно надавить — богатых, занятых, просто бегущих по своим делам. Таким людям легко отмахнуться и дать то, что попрошайка просит. А если спросить у них, как так получилось, что ты докатился до того, что живешь на теплотрассе, так скорее всего получишь типированную слезливую историю.
Люди обожают преувеличивать. Приукрашивать. И, конечно, приумножать свои беды.
В этот раз попрошайка на улице Нью-Йорка пристал к Руджеро лишь потому, что Тессаро позволил себе одеться опрятно и припарковаться с Мансом на соседней от необходимого места улице. Неважно, насколько район города благополучный, бездомные были везде. Перейдя дорогу, Руджеро приспичило выпить кофе перед, как ему казалось, очень важной встречей. Эта встреча была отнюдь не рабочая и затрагивала его личные интересы, а в таком деле Тессаро в последнее время немного нервничал. Кофе кое-как успокаивал разгоряченные нервы и возвращал с небес на землю. Сделаешь один глоток и всё — можно жить дальше и преодолевать трудности.
Видимо сегодня и город, и кофе, и в целом вселенная решила еще раз пошутить над Руджеро Тессаро. Он брал кофе только в одной хорошей сети кофеен и, выйдя, держа в руках ароматный напиток, наткнулся на какого-то бомжа, который именно сегодня решил пройтись мимо стеклянных дверей и наткнуться на выходящего Тессаро, да так, что обычно ловкий дракон не удержал кофейный стаканчик в руках и опрокинул на себя огненно-горячий напиток. Бездомный спохватился, Манс, который стал немым свидетелем картины, тоже, а Руджеро ничего не оставалось, кроме как развести руками и уничтожать вонючего человека взглядом. От попавшего ему на руки горячего напитка у человека, разумеется, проявится бытовой ожог, часа через два, а Руджеро грозило разве что испорченной одеждой. Температуры он, конечно же, не почувствовал.
— П-простите, сэр, — бормотал бездомный, пытаясь найти в своих многочисленных карманах какие-то тряпки и, видимо, помочь убрать остатки кофе с Руджеро, но наткнувшись на один только взгляд дракона, остановился, неловко опуская грязное полотенце.
— Сгинь отсюда, — поморщив нос зарычал на него Тессаро и бездомный, подобрав ноги, начал поспешно отходить.
— Сэр... сэр, — бездомный подошел на пару шагов ближе, чего-то, видимо, собираясь выпрашивать.
— Пошел вон! — От души крикнул на него Руджеро так, что окружающие прохожие остановились.
Бедный человек застыл на месте. У него были очень ясные голубые глаза и Руджеро как-то невпопад это заметил. Заметил грязную одежду, грязную, но тем не менее довольно хорошую. Заметил заросшее волосами лицо, в грязных патлах не было отражения годов бродяжничества — ранней седины. Он был грязный от того, что долго живет на улице, а не потому, что носит плохую одежду или предпочитает спать в мусорном баке. Это как будто бы сбило Руджеро с толку.
— Сэр, может быть у вас есть... на билет до — бездомный что-то хотел договорить, но встрепенулся, будто испугался чего-то, вжал голову в плечи и начал озираться.
Из окружающего был только шумный Нью-Йорк под ногами и над головами в котором всегда происходит какое-то движение. Понять, что именно испугало этого человека было невозможно. Но он явно передумал. Прикусил язык и спешно скрылся в толпе. Так проворно, что Руджеро даже не заметил, в какой момент он слился с толпой и в каком из переулков растворился.
Тяжелая рука Манса привела дракона в чувство.
— Эй, я, конечно, всё понимаю, но ты же не бессмертный посреди дороги стоять.
Руджеро оглянулся. Он стоял посреди Нью-Йоркского оживленного шоссе и куча автомобилей сигналили ему, как сущему кретину, который решил в разгар активного движения перебежать дорогу. Прежде, чем Руджеро понял, что произошло, Манс отвел его в автомобилю и протянул белые, чистые салфетки.
— Выглядите неважно, Руджеро, — сказал его товарищ, закуривая сигарету и снова переходя на «вы».
Руджеро всё еще не мог ничего сказать. У него была тяжелая голова, в которой застыло какое-то максимально тупое воспоминание.
«Может быть у вас будет на билет до...» голова раскалывалась, Руджеро взял салфетки и стал вытирал одежду.
— Кто это был? — Спросил Манс, смотря куда-то через шоссе, которое вернулось в привычный ритм.
— Вампир, — ответил Руджеро, проклиная всё на свете.
Манс присвистнул.
— Тревожно, что у него получилось меня поймать, — обреченно вздохнул Руджеро и выместил свой гнев на бедных салфетках, небрежно выбросив их в ближайшую урну.
— Потому что отдыхать надо, — Манс бросил под ноги остатки сигареты и растоптал. — В пятидесятые нас бы раскатали с такой собранностью, как у вас сейчас, мессере.
Руджеро закрыл глаза и тяжело выдохнул, как вздыхают драконы, сдерживаясь от того, чтобы не сожрать заживо дорогое, но такое бесящее существо рядом.
— Сейчас не пятидесятые, — раздельно проговорил Руджеро, тыкая полупустой пачкой салфеток обратно в Манса. — Я бы лучше задался вопросом, что вампирам от меня надо и... где взять новую рубашку. Не в такой же идти.
Манс пожал плечами.
— Да какая разница, в чем. Вы же не на деловую встречу собрались. Меня беспокоит, что вы не спали трое суток.
Он был прав, этот чертов исландский кот-людоед. В целом, драконам нужно много спать, иногда не менее двадцати часов, но у Руджеро такой привилегии не было. Пока Чезара не встает с кровати и едва-едва открывает глаза, он не может позволить себе спать. Разумеется, логика говорит о том, что в таком состоянии он не может никому помочь, но разве когда больна твоя дочь, логика вообще что-то решает?
— Этот продавец, — снова начал Манс — ему доверять можно?
— Конечно, нет — устало ответил Руджеро. — Никому нельзя.
— Руджеро, вы никогда не были замечены за заключением сомнительных и невыгодных сделок. Мы можем справиться сами и...
— Теперь нет, — твердо сказал Тессаро. — Если мне придется заложить свою душу дьяволу, то я даже не стану торговаться.
Это было последнее, что надо было сказать во всей этой истории. Истории, которая попахивает не то какой-то ловушкой, не то, как Манс говорит, сомнительными и невыгодными сделками, что, собственно, одно и то же.
Руджеро долго думать не стал. С парковки до музыкального магазина — перейти дорогу (в этот раз по светофору) и, не привлекая никакого внимания, оглядеться прежде, чем зайти. Это было странное место и веяло от него какой-то странностью. Старым интерьером, старой древесиной, старой музыкой. И какими-то старыми традициями. Руджеро не ошибся, он в том самом месте.
Дракон почти вторгся в чужое пространство, ему так казалось. Ощущение, что грязными сапогами залез, заранее не очистив подошву. Брякнул колокольчик на двери, Руджеро огляделся. Ни одного посетителя, кроме него. Никого, кроме, видимо, продавца.
— «Вечер», — поправил его кратко и холодно Тессаро. — Будьте добры... хозяина.
Что-то мешало. Чье-то незримое присутствие, которое пряталось от него, чуть Руджеро направлял чуткий нос в его сторону. Ветер, морозящий саму кровь. Нечто обжигалось и сторонилось, как маленькое и нерешительное при виде большого хищника.
— Чем у вас тут воняет? — Руджеро поморщил нос и решил, что за словом в карман не полезет. — Кто-то сдох что ли?
Кислый запах смерти. Драконы — одни из лучших нюхачей этого магического мира.

Вы согласны на необратимые последствия для персонажа или даже смерть?
Смерть по согласованию, в остальном да
Связь с вами:
@TotemCrew1