Oliver Brooks
Оливер Брукс
|
|
Родившийся за несколько дней до начала нового века, Оливер всегда чувствовал себя «не в своей тарелке». День его рождения не был выдающимся или счастливым — мать залетела случайно, отдавшись на корпоративе своему начальнику. Она хотела любви. Получила Оливера.
Он рос как получится: слишком свободолюбивый, чтобы быть привязанным к месту, где родился (да и можно ли назвать это домом, если тебя там никогда не ждут?), слишком себе на уме, чтобы подружиться хоть с кем-нибудь. Матери не было до него дела, отец исчез с горизонта ещё до того, как Оливер в целом впервые увидел этот мир.
У него никогда не было ничего своего — и он привык к этому с детства, привык, что нужно добиваться всего самому, что никто и ни за что не придёт к нему на помощь. Ему было 13, когда мать, не выдержав тяжёлой жизни, прыгнула с моста, и он остался один. Его хотели отправить в приют — он не дался, сбежал, и несколько ночей ночевал под мостом, похожим на тот, благодаря которому закончилась жизнь его матери.
Наверное, он бы не выжил, если бы не Алан — тот что-то делал в том районе, увидел беспризорного мальчишку и почему-то пожалел его. Позже Оливер узнает, что это была тактика хозяина — он подбирал брошенных пацанов, отмывал их, выводил в люди и заставлял работать на себя, потому что нет зверей опаснее и преданнее.
Оливер стал одним из них, но только лучше. Ему жизненно необходимо было доказать, что он лучше других. Выносливее. Сильнее. Умнее. Впервые в жизни Оливера появился человек, которому было не плевать на него — и это зацепило сильнее, чем ожидалось. Сильнее, чем вообще должно было.
Он старался. Он трудился. Алан сделал ему какие-то липовые документы, оставив только из прежнего имя, и даже устроил Оливера в школу, ведь ему не нужны были глупые щенки. Неудивительно, что ради него Оливер был готов носом землю рыть — Алан умел очаровывать людей, добиваться своего, получать желаемое. И в какой-то момент он выделил Оливера из своры остальных таких же мальчишек, и приблизил к себе, и стал Оливер его негласной правой рукой. Сбегай туда, принеси то, сделай сё... Оливер не гнушался ничем. Любая просьба должна быть выполнена, любой приказ — исполнен.
Школа только тяготила, и когда она закончилась, Оливер выдохнул, потому что теперь ничего не мешало ему работать в полную силу. Он очень быстро дослужился до должности личного помощника у Алана, потому что никто больше не знал столько про него. Никто больше не мог держать в голове такое количество нужной информации, как Оливер. Он методично, с собачьим упорством, старался быть самым лучшим, чтобы его заметили. Похвалили. И планировал так провести всю свою жизнь.
А потом появилась она.
Кларисса.
Первая встреча с ней была подобна какому-то удару, сердечному приступу, падению с того самого «маминого» моста. Оливер никогда, никогда, никогда в жизни не чувствовал столько всего.. столько эмоций.. так много к одному единственному человеку. Все, даже Алан, работа, кто и что угодно, отошли на задний план, потому что только она имела важность и суть.
Когда она впервые прикоснулась к нему как женщина, он, уже давно не мальчик, испытал такие ощущения, каких не было никогда. И сразу после — в голове проснулся Он. Ровно в тот же момент Он выбрал Клариссу целью своей жизни. Это стало бы, наверное, проблемой. Это станет проблемой однажды. Но пока что Оливер только учится, весьма медленно и неохотно, существовать с Кем-то в своей голове.[indent]Дар:
Он пока ещё совсем молодой, неопытный терион, поэтому не в полной мере научился общаться со своим Зверем. Их контакты напрямую довольно редки, пока что, в основном, Зверь мучает его внутренним голосом, не особо давая каких-то бонусов.
Но уже он способен неосознанно использовать дар и тогда отличается повышенной стойкостью, выносливостью, у него меняется походка, повадки, он становится меньше похож на человека. Степень его трансформации пока едва заметная, т. к. полноценный контакт ещё не установлен.[indent]Проклятье:
Собственно, то же главное проклятье, что и у остальных — его Зверь никогда не спит, и медленно сводит Оливера с ума. Единственные моменты, когда Оливер хоть немного чувствует себя прежним — рядом с Клариссой, потому что именно её Зверь принимает на равных и ищет её общества.
[html]
<iframe
src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/739031/42530434"
style="width:100%; height:80px; border:none; border-radius:8px; display:block;"
frameborder="0"
allow="autoplay">
</iframe>
[/html]
Пример постаВесть о том, что отец желает встречи с ним, настигла Эрика сразу по возвращении из Тайхо. И это вызвало у сына своего отца мучительную зубную боль — просто потому что он догадывался, о чём отец собирается (вновь) вести речь.
О, разумеется, он мог избежать этой встречи. Мог сослаться на невозможную занятость, очередную, теперь уже совершенно новую, дипломатическую миссию. Мог банально соврать, что его не отпускают из дворца ни под каким предлогом. Разумеется, Эрик мог это сделать, он знал, что мог — и так же знал, что отец тоже в курсе этого. Просьбы отца не оспаривались, они выполнялись. Эрн Ловелл не терпел, когда его пытались ослушаться. И Эрик знал это лучше, чем кто-либо другой.
Всё, что ему оставалось — это делать вид, будто желание посетить отца само пришло к нему в голову. Просто ради того, чтобы сохранить остатки собственной гордости. Эрик Ловелл ненавидел, когда отец пытался снова влезть в его жизнь, отец же, случайно или намеренно, не оставлял попыток этого сделать. Начиная с постоянных напоминаний о необходимости Эрику жениться — и заканчивая темой наследства титула, который Эрику был уже давно поперёк горла.
Но всё же, всё же он не мог ослушаться.Он прибыл к родовому гнезду ближе к вечеру, уже в темноте. Решив для себя, что не задержится в родной провинции дольше, чем того требуют правила приличия, Эрик взял с собой всего лишь пару слуг и несколько сундуков с вещами — этого должно было хватить на неделю. После этого Эрик планировал изобразить крайне большую занятость и вернуться в столицу Империи.
Родного отца выносить дольше было тем ещё испытанием.
Стены замка, виды вокруг, долгая дорога, ощущение запустения вызывали у Эрика странное для него чувство уныния. Он покинул провинцию несколько лет назад, твёрдо решив для себя, что убежит настолько далеко, насколько это будет возможно, и теперь возвращался. Даже не по своей воле. Наверное, будь тут Рослин, это ощущение сдавливало бы грудь Эрика куда меньше — сестра умела скрашивать собой любое пространство. Но Рослин была занята в Чёрном Шпиле, была надёжно скрыта за стенами своей школы, и отец пока не мог до неё добраться. Поэтому Эрику приходилось отдуваться в одиночестве.
Разумеется, старик отказался принять его сразу по приезду. Эрик позволил себе быть невежливым сыном: он не помчался сразу, как получил известие от отца, его сборы заняли пару дней, и отец всерьёз, похоже, собирался проучить его за это. Что ж, прошли те времена, когда молчание отца заставляло Эрика чувствовать вину. Он приказал слугам разобрать вещи, нагреть ванну, и после хорошего ужина лёг спать, продолжая ощущать внутри себя что-то странное.
Казалось, что стены графского замка пытались ему о чём-то намекнуть. Но беда была в том, что Эрик этих намёков не понимал.С утра ему передали, что отец ожидает его на террасе. Это было неизбежно, судя по всему, Эрн настолько хотел поделиться чем-то с Эриком, что даже сменил гнев за поздний приезд на милость слишком быстро. Эрик был озадачен, но тут уже не мог противиться — это стало бы откровенной дерзостью родному отцу, и такое уже нельзя было списать на излишки дипломатической службы.
Поэтому, выбрав для первой встречи с отцом после долгой разлуки свой самый официальный халат, Эрик всё же спустился вниз. Отец был виден издалека: всё та же строгая, сухопарая фигура, которая в детстве наводила на Эрика столько страхов. Он отчётливо помнил, как боялся в отце всего: и звуков шагов, и голоса, и этого вечного выражения лица, будто Эрик неправильный. Доказать что-то Эрну было невозможно. Но Эрик слишком долго пытался это сделать. Пока не сдался.
— Доброе утро, отец, — он подошёл к столу, накрытому на двоих, и склонил голову в почтении, но не слишком низко, — Как Ваше самочувствие?
О, Эрик бы многое отдал за то, чтобы чувствовать к своему отцу что-то, помимо неприязни и застарелого, неприятного страха снова его разочаровать. Но прошли те времена, когда он взирал на отца с почтением и стремился ему угодить каждым своим действием.
Нынче за всё приходилось платить.
Вы согласны на необратимые последствия для персонажа или даже смерть?
В общем и целом — да, но желательно с предупреждением.
Связь с вами:
Отредактировано Oliver Brooks (2026-11-12 23:53:59)











