За свою долгую (не)жизнь Кэтрин служила далеко не в одном драматическом театре, и этим всё сказано. Она обладает невероятной харизмой, притягательной внешностью и строптивым нравом. Будучи страстной по своей натуре, Кэтрин склонна бросаться с головой и в работу, и в романы, но слишком непостоянна, чтобы докрутить хоть одну интрижку до конца, зато свои роли всегда играет до последнего. Она поистине любит театр и кино, а на сцене блистает особенно вдохновляюще именно благодаря тому, что получает удовольствие от каждого мгновения. Кэтрин любит внимание и действительно умеет его выдерживать — она не отличается особой скромностью, но при этом не является хвастливой. Она чётко знает себе цену(или делает вид, что знает, но какой чёрт разберёт этих актрис?), поэтому легко может рассмеяться в ответ на чужое оскорбление, даже если глубоко внутри оно её заденет. Кэтрин ужасно ревнива и привыкла объяснять это собственничеством, хотя на деле ей просто отчаянно хочется, чтобы у неё было что-то(или кто-то), принадлежащее только ей одной.
Кэтрин чрезвычайно эмоциональна. Некоторые даже считают её неуравновешенной, но сама девушка уверена в том, что для её профессии это полезное качество. Самое интересное кроется в том, что именно благодаря вспыльчивости Кэтрин обнаружила свой дар, открывшийся после обращения. Во время сильных эмоциональных подъёмов — вне зависимости от того, были ли они вызваны положительными или отрицательными эмоциями, — она способна подчинять своей воле других людей и кадаров(вероятно, иные существа тоже поддавались бы её влиянию, но этого она ещё не проверяла). Это что-то вроде гипноза, но он у неё не в свободном доступе, а срабатывает исключительно на эмоциях. Это делает её невероятно полезным инструментом для обернувшего её Коллекционера, который предпочитает думать, что Кэтрин бы не посмела использовать на нём свои способности, хотя она делает это регулярно и весьма искусно. В этом кроется и её сила, и её слабость, ведь он стабильно вызывает в ней самые сильные эмоции.
Кэтрин привыкла, что многие недооценивают её интеллект, поэтому использует свои особые навыки и натуральные женские чары безо всякого зазрения совести. Несмотря на то, что мужчины падают к её ногам — впечатленные чаще всего банально её красотой, а не талантом или острым умом, — Кэтрин не слишком влюбчива. Она нередко испытывает к кому-то симпатию и грациозно принимает от других бессовестно дорогие подарки и прочие знаки внимания, не отказывает себе в удовольствии пары страстных ночей, но поистине ни к кому не привязывается… За исключением одного единственного мужчины, от которого не отлучается слишком надолго уже почти три столетия.

До того, как она вступила в ряды дома Вермиллион, Кэтрин носила фамилию Деверё и была замужем за богатым аристократом, за которого её насильно выдали в семнадцать лет. Кэтрин происходила из скромной многодетной семьи, в которой росла старшим и самым прилежным ребёнком; Она слыла единственной надеждой на то, чтобы поправить их общественное положение и дорого за это поплатилась. Её муж был на двадцать лет старше, с дурным характером и великолепным поместьем. Он был с ней не слишком ласков, а чаще всего — откровенно жесток, поэтому в один прекрасный день он был найден мёртвым, с воткнутой в шею кочергой. Кэтрин успела попробовать человеческую кровь на вкус задолго до того, как стала вампиром — в тот момент, когда выползала из-под обмякшего тела, пока ей на лицо хлыстала алая суть чужой артерии. После того «несчастного случая» она сбежала из поместья вместе с охапкой драгоценностей, а фамилию оставила в качестве напоминания о том, что сумела пережить ублюдка.

Каждые двадцать лет она вынуждена переезжать или кардинально сменять имидж, чтобы отсутствие старения не становилось слишком очевидным для окружающих. Кэтрин не любит менять себя, поэтому к парикам прибегает крайне редко, а имена чередует между своим первым и вторым. В шестидесятых, когда она слыла Пенелопой, Битлс выпустили песню «Penny Lane» и после этого её целую декаду все называли «Пенни», что её очень раздражало, ведь у неё была ассоциация с жестяной мелочью.

В девяностые она купила здание, на первом этаже которого был расположен потрёпанный паб и отреставрировала его, превратив в легендарный бар «La douleur exquise», о котором уже многие десятилетия ходят не самые лучшие слухи. Туда пускают и людей, и кадаров, но если первые не могут двинуться дальше первого этажа, то вторые могут подняться наверх, где сдают квартиры на короткий срок. Дорого, но без лишних вопросов.
Каждые пятьдесят лет Кэтрин передаривает его сама себе, но под иным именем, а в налоговой считают, что бар передают по наследству из поколения в поколение.

Кэтрин больше всего любит носить красные и белые цвета в одежде, таким образом играя на причудливом противостоянии её имени(Кэтрин — значит чистая и непорочная) и сути(хищница, питающаяся кровью), своеобразно подчеркивая запятнанную невинность. Кэтрин обожает дорогие меха и всевозможные шляпки. В её гардеробе нет ни одной пары обуви без каблуков, а в шкатулках с драгоценностями преобладают жемчуг, изумруды и рубины. Она часто обновляет гардероб и раздаёт более не радующие глаз вещи на благотворительных аукционах или инсценирует ночной взлом в какой-нибудь приют, но вместо кражи оставляет там груду дизайнерских вещей и всяких антикварных безделушек. Обожает кабриолеты, особенно ретро модели.
У неё глаза цвета льда и кожа цвета снега(натуральная бледность помогает поддерживать легенду об аллергии на солнце), а душа разодрана в клочья чьими-то когтистыми лапами, но всё это неважно, пока у неё есть идеальная внешность и иллюзия нужности. К счастью, внешность её не изменится до тех пор, пока кто-нибудь не вгонит деревянный кол в сердце, а насчёт нужности — время покажет.

Кэтрин любит классическую музыку, особенно живую, со временем также научилась ценить рок, а если кто-то включит кантри — она вполне может подраться, потому что безвкусица режет ей уши. Любит выпить, но держит алкоголь гораздо лучше, чем позволяет думать окружающим — просто от собеседников можно узнать гораздо больше сплетен, когда они думают, что ты слегка пьяна. Терпеть не может запах сигар, но при этом курит сигареты. Её любимые цветы — алые розы, но если в букете меньше сотни, то она в его сторону даже не посмотрит.
Кэтрин очень любит кошек — и немудрено, ведь их повадки часто сравнивают.

---

[indent]Дар:
Помимо условного бессмертия, ускоренной регенерации и реакции, повышенной физической силы, обострённых чувств и склонности к бесшумному перемещению, присущих всем кадарам, Кэтрин обладает навыком манипуляции на высшем уровне — в моменты повышенной эмоциональности она способна подчинять других своей воле, посмотрев им в глаза и высказав своё желание, требование или поручение. Она настолько убедительна в своей игре, что другие инстинктивно стремятся выполнить всё, что она захочет.

---

[indent]Проклятье:
Чувствительна к солнечному свету, от длительного контакта с лучами может покрыться ожогами. Яркий искусственный свет не способен её обжечь, но всё равно раздражает и дезориентирует.

Близкие чаще называют её «Кэт», чем обращаются к ней по полному имени.

Пример поста

Тонкая нить паутины поблескивает в полумраке, подрагивает в такт движению шестерёнок сверху. Липковатая текстура холодит ладонь, но все мысли крутятся вокруг иного обстоятельства. Гвен висит на волоске от смерти в самом буквальном смысле, но переживает, по обыкновению, отнюдь не за себя, хотя адреналин ласкает грудь будоражащим покалыванием. Будучи подвешенной в невесомости, она могла лишь увернуться от внезапно отлетевшей железки — и очень удачно, поскольку терять сознание в сложившейся ситуации было никак нельзя. Ей тяжело, но Питеру всегда тяжелее. Гвен следит за разворачивающейся дракой с чуть приоткрытым ртом, сочувственно морщась всякий раз, когда удар приходится не по Гарри. Она отчаянно старается не мешать, но чужое имя срывается с уст быстрее, чем она успевает это осознать, как только к ней приходит понимание того, что времени слишком мало. Гвен всегда права, поэтому в следующую же секунду паутина рвётся.

Её выдох кажется чересчур громким посреди звенящей тишины.

Падение с огромной высоты — это не тоже самое, что рассекание воздуха в руках любимого, когда лавируешь между зданиями с довольным визгом и не беспокоишься о том, что тебя упонят. Падение без страховки — это чудовищно страшно. Настолько, что в лёгкие будто бы попала ледяная вода и даже крик из них не выходит. Гвен слышит свист ветра в ушах и видит светлые пряди собственных волос, парящие перед глазами. Воздух под пальцами каким-то неведомым образом кажется ей густым — вероятно, она летит вниз с такой скоростью, что чувствует сопротивление воздуха, словно толщу воды.

Гвен смотрит на прыгающую вслед за ней фигуру. Красно-синий силуэт мелькает где-то наверху, новая нить паутины тянется к ней, но слишком медленно. Она быстрее. Где-то на задворках сознания ворочается паника, но ей некуда деться — не за что ухватиться, поэтому остаётся лишь верить, что Питер её поймает. Негаснущая надежда сопровождает её в течении всего полёта, пока до приземления не остаётся лишь несколько метров, а в голову не закрадывается кристально ясное понимание того, что он не успеет.

Гвен закрыла глаза, зная, что последним увиденным ею станет маска Человека-Паука. К счастью, она достаточно хорошо помнила внешность Питера, чтобы представить его выражение лица. Быть может, то, что он в маске — это даже к лучшему, ведь иначе она увидела бы отчаяние в его глазах не только в глубине своей фантазии, но и в реальности. Ей досадно, что она в жизни толком ничего и не успела. Не получила Оксфордский диплом, не заработала докторскую степень и не изменила жизни сотен людей к лучшему, делая что-то полезное. А ещё она знает, что не сумеет больше помогать Питеру. Более того — она возложит на его плечи незаслуженный груз вины, ведь он не смог уберечь её, хотя очень старался.

За резким ударом затылка об пол следует мимолётная вспышка боли, прострелившая вдоль позвоночника, но агония сразу же перетекает в непроглядную темноту.

Гвен просыпается и делает громкий вдох, по сути своей больше проходящий на отчаянный всхлип. Она жадно хватает ртом воздух, руками ощупывая голову, шею, грудину с дико бьющимся сердцем. Бьющее сердце. Одного взгляда перед собой хватает, чтобы понять, что она находится в своей комнате, абсолютно невредимая. Лунный свет из окна рассеянно ложится на половицы, которые уже через секунду скрипят под весом её босых ног. Гвен пробирается к подоконнику, чтобы с отчаянием задыхающегося человека рвануть оконную раму наверх — та не поддаётся, но трясущиеся руки блондинки всё же преуспевают в том, чтобы снять блокировку крепежа и запустить необходимую порцию свежего воздуха в кажущуюся невероятно душной комнату. Она приваливается лбом к прохладному стеклу и дышит, дышит, дышит. Делает это до тех пор, пока не перестаёт слышать звон в ушах. Затем плавно оседает на пол, прислоняясь спиной к стене прямо под открытым окном и погружая лицо в ладони. Она слегка мотает головой, машинально отрицая произошедшее, пускай никто этого не увидит и не услышит. Сколько ещё времени её будут преследовать однотипные кошмары о несбывшемся?

Вы согласны на необратимые последствия для персонажа или даже смерть?
Нет
Связь с вами:
Личные сообщения